Александр Силаев Пародии

Но это его проблемы, а пуговица причем? А он-то старается,  удалец,  уже
зубами норовит ее отодрать. Молодой человек его и умасливал, и  подмазы-
вал, и улещевал, и сказки ему рассказывал, и поговорками  разнами  увле-
кал, и частушки пел, и анекдотами его тешил, а Нагорную  проповедь  наи-
зусть зачитал, и Розанова ему цитировал с Гумилевым, и Соловьева с  Бер-
лят
ь. А тому хоть бы хны. Не брали его Розанов с Гумилевым,  чихать  ему
было на Соловьева с Бердяевым, Витгенштейна он  ни  в  грош  не  ставил,
анекдоты его не увлекали, сказки не забавляли,  частушки  не  заставляли
пуститься в пляс. Не умасливался он, не улещивался,  не  подмазывался  -
знай себе пуговицу грыз, увлеченный. Тогда хозяин пуговицы  начал  гово-
ком
 и итальянском; он изрыгал чудовищные фразы на арабском и  хинди,  на
турецком и монгольском, на австралийском, африканском  и  южноамериканс-
ком; он устал матюгаться, он набил на языке мозоль, но он  матерился  на
латинском и эсперанто, на бейсике и на турбо паскале, он даже начал  ма-
териться на марсианском, но тут  язык  окончательно  превратился  в  мо-
   
Мужичонка грыз пуговицу, урчал, похрюкивал и распускал слюни. Он  пе-
репутал мою пуговицу со своей любимой бабенкой, догадался наконец  моло-
дой человек. Тогда он извлек "люгер", передернул затвор и выстрелил. Ухо
больше не росло.
   А здорово он погрыз мою одежду своими зубками, своими корявыми,  гни-
кин
 кот. И так понравилось молодому человеку умения мужичка, его  напор,
его несгибаемая воля, - он ведь преклонялся перед Волей и  Мастерами,  -
что решил он мужичка чем-то отметить. Отстрелить ему что ль  второе  ухо
по такому случаю, лениво размышлял он. Не-а, не хочу... И отметил он му-
жичка Пинком. И принял мужичок Пинок как крестную муку. И отлетел  стра-
мес
то в мире. Лежал спокойный,  не  плакал,  не  скулил,  не  проклинал,
только кровь текла и текла, куда ей вздумается, маленькими красными  ру-
чейками, вытекая из обрубленного уха и постепенно заполняя собой  прост-
ранство тесноватой двухкомнатной квартирки. Мужик лежал без сознания.
   ( "А дотечет ли кровушка до Северного Ледовитого Океана?" - думал  он
вод
ы! А почему круговорот? А в третьем классе проходили! А на хрена про-
ходили? А чтобы быть образованными! А зачем это людишкам быть образован-
ными? А чтобы лучше понимать этот мир, потому  что  если  мир  понимаешь
правильно - сразу видишь свой путь, сразу  понимаешь,  что  тебе  делать
нужно позарез, а чего тебе не делать никогда, и нет у тебя  сомнений.  У
бол
ее одного-двух процентов людей, и ты в их числе: это ль  не  счастье,
принадлежать к избранным, ЗНАЮЩИМ и ВИДЯЩИМ, причем  знающим  и  видящим
неизмеримо больше так называемых простых  людей.  Ты  можешь  поделиться
этим знанием, а можешь оставить его себе. Ведь ты знаешь о каждом  чело-
веке больше, чем он знает сам. Наконец, ты знаешь кое-что достоверное  о
не 
подозревающих о собственном существовании.
   Знание свет. Неученье тьма. Поэтому каждый  должен  знать  в  третьем
классе о круговоротое воды. А иначе, глядишь, и упустишь судьбу, и прош-
ляпишь фортуну, и не попадешь к избранным, и загубишь себя  в  пропахшей
дерьмом коммуналке, обливаясь дрянной водкой и не менее дрянными  слеза-
и в
одка, и слезы, и вообще все, как-то: несчастная любовь,  нищета,  бо-
лезни,  обманы,  предательства,  расставания,  смерть   близких   людей,
все-все, и даже двойка по биологии в девятом классе, и даже разбитый нос
в седьмом, и даже сломанная игрушка в первом. Все будет нужно. Все будет
правильно. Все будет Карма. Все будет служить некой цели, а как  поймешь
   
Кровушка продолжала бежать в сторону Северного ледовитого океана.  Но
у безухого мужика она бежала неправильно. Он-то не умел  извлекать  опыт
из ситуаций. Зря, одним словом, пролил свою кровушку. Так обидно  проли-
вать свою кровь - не чужую, а свою, родимую, - зазря. Но  кто-то  должен
проливать кровь как раз зазря. Кто-то должен умирать в  автакатастрофах,
нож
ом маньяка. Должен - и баста. И пусть не отмызывается. Попытка  отма-
заться в морали, в этике, в философии, в психологии  -  всегда  попытка.
Все только и делают, что отмазываются. Христос отмызывается. Толстой от-
мазывается. Достоевский отмазывается. Даже Кант чего-то  отмазывается  -
по научному, но отмазывается. Нет чтоб по-нашенски рвануть на груди  ру-
бы 
она там не была, хоть страшной, хоть черной,  хоть  фиолетовой,  хоть
вообще убивающей с первого абзаца - взять и сказать, а дальше  как  при-
дется, как повезет, куда кривая вывезет, да и  какая  разница,  что  там
дальше, кто кого вывезет, если все слова сказаны и все принимают все...)
   Вдвоем они вышли на улицу. Там кончился  дождь  и  засветило  солнце.